Санкт-Петербург потрясла неожиданная новость: во дворце бракосочетания №4 на канале Грибоедова был заключен первый в России однополый брак! Ирина Шумилова и Алена Фурсова сумели закрепить свои отношения в ЗАГСе без конфликта с законом. Это стало возможным благодаря мужскому паспорту Ирины: она является трасгендером — иначе говоря, находится в процессе смены пола. С помощью гормональной терапии, нового гардероба и прочих манипуляций в Ире уже очень сложно признать мужчину.

Шеф-редактор портала Sobaka.ru Михаил Стацюк поговорил с девушками и узнал подробности их сенсационной свадьбы.

Расскажите поэтапно, как проходила подача документов?
Алена: Мы очень волновались перед этим, потому предприняли меры (смеется). Ира попыталась переодеться в мужскую одежду, сняла макияж и маникюр. Она старалась говорить низким голосом, но нам не очень поверили. Все-таки Ира уже не может притворяться парнем. Сотрудники сперва смутились и ничего не поняли, попросили нас подождать за дверью, а сами устроили совещание. Затем они еще раз проверили документы и приняли заявление. Пока сотрудница ЗАГСа оформляла бумаги, она улыбалась, смущалась, а после случился самый комичный момент: она принесла нам свои глубочайшие извинения, потому что «приняла нас за двух девушек».
Ира: Мы рассмеялись и сказали, что не обижаемся на нее.

Вы консультировались с юристами по поводу регистрации брака?
Ира: Я сделала запрос в юридическую организацию, которая помогала нам с консультациями. Мне сказали, что формально проблем возникнуть не должно, а если будут — начнем судиться.

Вы могли поехать в любую страну, где легализованы однополые браки и расписаться там без каких-то рисков. Почему вы решили пожениться именно в России?
Ира: Нас интересовали юридические гарантии, которые дает брак. Формально брак между однополой парой, оформленный в другой стране, не имеет никакой силы в России. Сейчас же мы официально родственники и, допустим, имеем право на наследование, на усыновление детей.
Алена: Мы никогда не хотели уезжать в другую страну, где легализованы однополые браки. Нам важно было заключить брак именно в нашей стране, в России. Так как мы на данный момент с Ирой можем сделать это легально — почему бы и нет?

Поэтому вы нашли лазейку в российском законодательстве и решили попробовать.
Ира: Почему лазейку? У меня мужской паспорт, а у Алены женский. Все честно.
Алена: Возможно, мы первые, кто осмелился зарегистрировать отношения между двумя девушками, но, уверена, это только начало, и после нас будут еще примеры.

Итак, вы появляетесь в ЗАГСе: две невесты в белоснежных платьях. Какая была реакция у сотрудников?
Алена: Да мы так волновались! Но были готовы к любому исходу ситуации.
Ира: Я заранее взяла документ, который подтверждает, что я прохожу стадии коррекции пола. Этот документ, по сути, спас нашу свадьбу — он помог доказать сотрудникам ЗАГСа, что я — это я. Конечно, возник вопрос, мой это паспорт или нет. Сотрудники ЗАГСа были удивлены, но отнеслись вполне понимающе. Даже сказали, что уважают наш выбор.

Некоторые СМИ усомнились в вашем личном счастье, сочтя свадьбу жестом акционизма. Так ли это?
Ира:(смеется) Да нет, конечно. Никакой цели сделать из этого акцию протеста против государственного устройства или чего-то такого не было. Мы просто любим друг друга, хотели зарегистрировать свои отношения. Что из этого сделали громкую историю — ну, что уж теперь поделаешь. Что-то подобное, кстати, было в Москве этим летом, у них возникли проблемы с сотрудниками ЗАГСа. Нам повезло больше.

Но вы же понимали, какой шум поднимется в СМИ, если вам удастся зарегистрировать брак?
Ира: Да, но мы не хотели афишировать это событие. Все пресс-релизы для СМИ сделали наши друзья-активисты, мы тут ни при чем. Как выяснилось, наш частный поступок быстро стал общественным и, кстати, оказался очень важным для ЛГБТ-сообщества. Ну что ж, теперь мы хотя бы как-то попытаемся выступить от общего имени сообщества. Важно понять, что де-юро и де-факто — разные вещи. Да, по бумагам мы муж и жена, но вот сейчас-то мы перед вами — жена и жена.

То есть теоретически вы можете зачать ребенка до полной коррекции пола Иры, а позже, по окончанию процесса перехода, вы станете единственной однополой парой, воспитывающей собственного ребенка?
Ира: Формально, да. Но, мы бы не хотели об этом говорить.

Ира, вы еще не поменяли документы. Планируете ли вы это сделать?
Ира: Да, конечно. Поверьте, девушке с мужским паспортом живется очень непросто. Я столкнулась с чудовищной дискриминацией во многих государственных учреждениях.

Уточняли ли вы у юристов, что будет с вашим браком при смене паспорта? Некоторые эксперты в СМИ уже заявили, что есть риск аннулирования вашего брака.
Ира: На этот счет есть два диаметрально противоположных мнения. Мы пока еще не уточняли у юристов, какие у нас на этот счет перспективы. Понимаем, что есть риск, но сделаем все возможное, чтобы сохранить наш брак.

Ира, на каком этапе сейчас находится ваша коррекция пола?
Ира: Сейчас я в процессе. Скорректировать пол в нашей стране — дорогой и адски сложный с бюрократической точки зрения процесс. Он может затянуться на годы. В моем текущем кругу общения почти никто не видел меня мальчиком. О, это было ужасно (смеется)! Родителей я просто поставила перед фактом. Ситуация была такая: я переехала в Петербург и приняла для себя это решение. И вот как-то возвращаюсь навестить родителей в свой родной город: «Мама и папа, привет!». Родители спокойно отреагировали — сказали, что не ожидали от меня этого, по крайней мере, так быстро. Некоторое время уточняли, не хочу ли я передумать, а потом смирились: дочь, так дочь. И дело вовсе не в толерантности — родители меня просто любят.

Полный текст интервью читайте на сайте Sobaka.ru.

В Петербурге впервые в России поженили ЛГБТ-пару

В минувшую пятницу в Петербурге официально зарегистрировали первый в России брак между двумя женщинами, сообщает портал «Невские новости». Свадьба Ирины Шумиловой и Алены Фурсовой вызвала гнев депутата-«гееборца» Виталия Милонова, который пообещал расторгнуть брак и привлечь к ответственности сотрудников ЗАГСа.

«Нужно писать про ответственность руководителя ЗАГСа. И установить статью «измена родине» или «преступная халатность». Есть некие моральные нормы, исполнение которых обязательно. Нужно запретить этим сумасшедшим вообще вступать в брак», — цитируют Милонова российские СМИ.

Регистрация двух невест стала юридически возможна из-за того, что Ирина Шумилова — мужчина-трансгендер, который находится в процессе коррекции пола. Пока у Ирины действует ее «мужской» паспорт. Петербургские СМИ пишут, что Ирина работает программистом и сейчас проходит курс гормонотерапии, после которого намерена сделать операцию по смене пола. Алена Фурсова– биологическая женщина.

«Мы понимали, что у нашего поступка могут быть последствия, подымется шум, но, к сожалению, после окончательной смены моих документов мы уже не смогли бы осуществить свою мечту и жениться официально, по крайней мере, на территории РФ. К тому же официальный брак позволит Алёне посещать меня – в больницах и после операций», – рассказала Ирина газете Metro.

На странице Алены «Вконтакте» выложена фотография страницы паспорта со штампом.

Читайте на MedialeaksСтудентка пришла на вечеринку без одежды с забавным аксессуаром. И чудо-резинка отправила её в список Forbes

Гости, присутствовавшие на свадьбе, отметили, что сотрудники ЗАГСа отнеслись к нестандартной паре толерантно и регистрация прошла без провокаций. Журналистов на церемонии не было.

Согласно Семейному кодексу, в России официально разрешен брак только между мужчиной и женщиной. Другие гомосексуальные пары, присутствовавшие в ЗАГСе, надеются, что после свадьбы Ирины и Алены отношение к гей-парам в РФ изменится.

«Это большой шаг для нас всех. Большинство из нас мечтает заключить официальный брак, но в России это пока было невозможно. Для нас это реализация нашей мечты. Надеемся, скоро такая возможность появится у многих», – цитируют СМИ Марину Теодори, свидетеля со стороны одной из невест.

Ира Шумилова и Алена Фурсова: «Нам важно было заключить брак именно в нашей стране, в России»

Высотка в спальном районе на северо-западе Петербурга, однокомнатная квартира. Молодожены, Алена и Ира, назначили интервью на поздний вечер у себя дома. Девушки выглядят уставшими, предлагают покурить на лоджии. Ира в алом платье, на Алене строгий пиджак, у каждой яркий макияж. Девушки только вернулись домой, успев за день дать пять интервью — и это не считая телефонных. Пока они курят, у Алены не унимается телефон: звонят друзья, близкие, говорят, что видели их по телевизору, Алена рассказывает, что впереди еще эфир на Рен ТВ и, по слухам, их ищет Первый канал.

Расскажите, как вы познакомились?

Ира: Этой зимой мы встретились с Аленой на традиционных встречах для ЛГБТ-молодежи «Радужные кофепития». Аленка мне сразу понравилась, мы начали больше времени проводить вместе, встречаться, а летом уже завязались отношения.
Алена: Поверьте, в наших отношениях нет ничего необычного — все те же фазы, что и у других.

Ира: Нравишься — влюбляешься — в загс (смеется).

Ира, на каком этапе сейчас находится ваша коррекция пола?

Ира: Сейчас я в процессе. Скорректировать пол в нашей стране — дорогой и адски сложный с бюрократической точки зрения процесс. Он может затянуться на годы. В моем текущем кругу общения почти никто не видел меня мальчиком. О, это было ужасно (смеется)! Родителей я просто поставила перед фактом. Ситуация была такая: я переехала в Петербург и приняла для себя это решение. И вот как-то возвращаюсь навестить родителей в свой родной город: «Мама и папа, привет!». Родители спокойно отреагировали — сказали, что не ожидали от меня этого, по крайней мере, так быстро. Некоторое время уточняли, не хочу ли я передумать, а потом смирились: дочь, так дочь. И дело вовсе не в толерантности — родители меня просто любят.


Кто из вас сделал предложение первой?

Ира: Ой, мы сколько не пытаемся вспомнить и определиться, кто это был, всегда не можем.
Алена: Думаю, это было обоюдное решение — мы просто договорились об этом.

Вы могли поехать в любую страну, где легализованы однополые браки и расписаться там без каких-то рисков. Почему именно в России?

Ира: Для чего нужен институт брака? Он закрепляет родственные связи на официальном уровне между людьми, которые изначально не были родственниками. Нас интересовали юридические гарантии, которые дает брак. Формально брак между однополой парой, оформленный в другой стране, не имеет никакой силы в России. Сейчас же мы официально родственники и, допустим, имеем право на наследование, на усыновление детей.
В западных странах есть институт партнерства, который подошел бы многим парам, причем, не обязательно ЛГБТ. Уверена, среди гетеросексуалов тоже есть пары, которые не хотят по определенным причинам вступать в брак.
Алена: Я и Ира никогда не хотели уехать в другую страну, где легализованы однополые браки. Нам важно было заключить брак именно в нашей стране, в России. Так как мы на данный момент с Ирой можем сделать это легально — почему бы и нет?

Поэтому вы нашли лазейку в российском законодательстве и решили попробовать.

Ира: Почему лазейку? У меня мужской паспорт, а у Алены женский. Все честно.
Алена: Возможно, мы первые, кто осмелился зарегистрировать отношения между двумя девушками, но, уверена, это только начало и после нас будут еще примеры.

Вы консультировались с юристами по поводу регистрации брака?

Ира: Я сделала запрос в юридическую организацию, которая помогала нам с консультациями. Мне сказали, что формально проблем возникнуть не должно, а если будут — начнем судиться. Мы сразу рассматривали вариант отказа в регистрации, на такой случай твердо решили добиваться справедливости в суде.

Расскажите поэтапно, как проходила подача документов?

Алена: Мы очень волновались перед этим, потому предприняли меры (смеется). Ира попыталась переодеться в мужскую одежду, сняла макияж и маникюр. Она старалась говорить низким голосом, но нам не очень поверили. Все-таки Ира уже не может притворяться парнем.
Сотрудники сперва смутились и ничего не поняли, попросили нас подождать за дверью, а сами устроили совещание. Затем они еще раз проверили документы и приняли заявление. Пока сотрудница загса оформляла бумаги, она улыбалась, смущалась, а после случился самый комичный момент: она принесла нам свои глубочайшие извинения, потому что «приняла нас за двух девушек».
Ира: Мы так рассмеялись и сказали, что не обижаемся на нее.

В Петербурге поженили двух девушек

Ирина является трансгендером, сообщила свидетельница на свадьбе, активистка Марина Теодори. Ирина в настоящее время меняет пол на женский и везде появляется в женской одежде, в том числе на работе — она занимается программированием. После гормонотерапии девушка собирается пройти операцию по смене пола. Ее невеста Алена — биологическая женщина.

Ирина взяла на свадьбу справку с диагнозом «трансгендерность». Девушка проходит обследование у врача. Однако у сотрудников ЗАГСа не возникло вопросов к брачующимся.

Трансгендерностью обозначают несовпадение социального и биологического пола. В частности, под определение трансгендерности попадают транссексуалы, которые идентифицируют себя с противоположным биологическому полом и стремятся привести свой биологический и паспортный пол в соответствии с желаемым.

В России официально не признаются однополые браки. Закон не признает незарегистрированный брак. В Семейном кодексе России говорится о браке как союзе мужчины и женщины.

Ирина Александровна, пол мужской

Андрей и Яэль, Москва

Андрей раньше был женщиной, Яэль, наоборот, мужчиной

Яэль: Я очень люблю технику, электронику. Могу с удовольствием отремонтировать розетку. Мне всегда нравилась техника и цифры, я работала в банке аналитиком.

Андрей:

Многие трансгендеры ненавидят свое прошлое, потому что им много приходилось лгать, играть мальчика для родных, сыночка. Я же наоборот, считаю, что во всем есть плюсы. И могу даже с долей иронии и сарказма вспоминать о том, как когда-то жил в женском мире. Есть полезные навыки, которые переходят с собой в «другую» жизнь. Меня мама научила готовить, научила усидчивости, каким-то психологическим моментам, больше свойственным женщинам. Я могу находить удовольствие в уборке, могу что-то зашить. Если я умею это делать, почему бы мне не делать этогоТвитнуть эту цитатуЯ могу находить удовольствие в уборке, могу что-то зашить. Если я умею это делать, почему бы мне не делать этого?

Яэль: Мы с Андреем познакомились в 2004 году, а поженились в 2011-м. Мы зарегистрировались, чтобы общество воспринимало нас как супругов, а не как двух посторонних людей. Сейчас люди воспринимают нас как обычную пару.

Андрей: У меня не было выбора. До семнадцати лет я жил с чудовищным чувством дискомфорта. Как только у меня появилось официальная возможность сделать коррекцию, я начал к ней готовиться. Пока проходил гормонотерапию, было много неприятного, особенно когда приходилось показывать документы. Люди могли запросто при мне начать обсуждать: “Ой, а что это такое пришло?”. Потом я устроился на работу в крупную международную компанию и никак не выделялся на фоне других, носил обычный женский деловой костюм. Это меня невероятно угнетало. Даже обычное, казалось бы, дело сходить на работе в туалет становилось для меня проблемой: я, мужчина, должен идти в женский туалет. Уже сменив имя в документах, я устроился на новую работу. Там никто не знал моего прошлого, поэтому ни вопросов, ни предвзятого отношения ко мне не было.

Яэль: Я тоже делала коррекцию пола, только с мужского на женский. Если бы не поддержка Андрея, боюсь, я бы не справилась. Мать была категорически против того, чтобы вместо сына у нее появилась дочь. Она хотела меня видеть брутальным мужчиной. Маме нравится образ Григория Лепса, вот такого сына она хотела. Твитнуть эту цитату Маме нравится образ Григория Лепса, вот такого сына она хотела. Хотела музыканта, а я стала экономистом. Она приходила ко мне на работу, устраивала скандалы. Сколько бы работ я ни меняла, она всегда появлялась на пороге, названивала в офис. Самое страшное, наверное, когда такое делают родственники, особенно родители. А у Андрея хорошие отношения с родителями. Отец его долго не принимал, но все-таки они оба, и мать, и отец, в итоге поддержали его в том, чтобы сходить к врачу.

0 из 0

Андрей и Яэль вместе 11 лет

Фото: Мария Ионова-Грибина для ТД

Андрею 32 года. Он родился в Москве

Фото: Мария Ионова-Грибина для ТД

Яэль поменяла пол 7 лет назад

Фото: Мария Ионова-Грибина для ТД

Андрей и Яэль в собственной клинике, где делают операции по изменению пола

Фото: Мария Ионова-Грибина для ТД

Андрей и Яэль поженились пять лет назад

Фото: Мария Ионова-Грибина для ТД

Андрей открыл магазин для всех категорий трансгендеров. Например, здесь есть женская обувь 47 размера

Фото: Мария Ионова-Грибина для ТД

Андрей и Яэль завтракают в кафе

Фото: Мария Ионова-Грибина для ТД 0 из 0

Андрей и Яэль вместе 11 лет

Фото: Мария Ионова-Грибина для ТД

Андрею 32 года. Он родился в Москве

Фото: Мария Ионова-Грибина для ТД

Яэль поменяла пол 7 лет назад

Фото: Мария Ионова-Грибина для ТД

Андрей и Яэль в собственной клинике, где делают операции по изменению пола

Фото: Мария Ионова-Грибина для ТД

Андрей и Яэль поженились пять лет назад

Фото: Мария Ионова-Грибина для ТД

Андрей открыл магазин для всех категорий трансгендеров. Например, здесь есть женская обувь 47 размера

Фото: Мария Ионова-Грибина для ТД

Андрей и Яэль завтракают в кафе

Фото: Мария Ионова-Грибина для ТД

Андрей: Мы с Яэль познакомились через друзей как раз во время гормонотерапии. Начали общаться, а потом стали вместе жить..

Яэль: Когда решаешься на коррекцию пола, нужно пройти кучу комиссий. В Москве в одной из клиник завотделением сексопатологии на меня наорал и выпер за дверь. Потом оказалось, что у него такая методика: проверяет серьезность намерений. В одной из клиник, куда я обращался, мама за деньги добилась, чтобы меня признали шизофреником. С этим заключением обратилась в суд, чтобы меня лишили дееспособности. В конце концов, мне пришлось на месяц лечь в психиатрическую больницу, чтобы доказать свою дееспособность. Естественно, у меня ничего не нашли.

Андрей: Когда я готовился к операции, нашел в Интернете информацию о Научно-исследовательском институте психиатрии и обратился туда за консультацией. Она окинула меня взглядом и сказала: «Вы не ядерный транссексуал, идите»Твитнуть эту цитату На мою беду, врач уже видела меня раньше: за два года до этого мы с мамой приходили к ней проверить, нет ли у меня проблем по части эндокринологии. И вот, я пришел к ней и говорю: «Хочу сменить пол». Она окинула меня взглядом и сказала: «Вы не ядерный транссексуал, идите».

Яэль: Некоторые разделяют свою жизнь на два периода: до и после смены пола. У меня и Андрея такого нет. Но это скорее связано с нашей работой. Теперь мы общаемся с такими же людьми, как мы.

Андрей: Мы с Яэль решили создать собственное дело — Центр помощи трансгендерам. Устраиваем лекции, семинары, открыли магазин транстоваров и медицинский центр, где работают психиатры и хирурги. Мы слышали от других людей массу историй о том, как сложно через все это пройти, и решили создать место для взаимной поддержки, чтобы другие не повторяли наших ошибок. Для таких людей важно, чтобы люди знали: все можно решить. Мы с Яэль сами через это проходили, и нам есть, чем поделиться, что посоветовать. Тем более, что мы уже не просто пара — мы супруги.

Михаил и Томас, Магнитогорск — Киддерминстер

Когда Михаил познакомился с Томасом, тот еще был девушкой

Миша: Мы познакомились четыре года назад в Англии. Томас работал фотографом на вечеринке. Тогда у него были длинные волосы, грудь, и я спутал его с девушкой, обращался в женском роде. Он, воспитанный англичанин, мягко меня поправлял. Тогда я впервые столкнулся с темой трансгендерности. Нам было по семнадцать лет, и я легко это воспринял. Я не знал его имени по паспорту и обращался так, как он меня просил. Через три года мы начали вместе жить, и тогда же Томас начал коррекцию пола. Но все эти четыре года, несмотря на его женское воплощение, он был для меня мужчиной.

Томас: Я начал чувствовать себя мужчиной в четырнадцать лет. В шестнадцать-семнадцать стал думать о том, чтобы начать гормонотерапию, изменить имя. Семья была против, и понадобилось время, чтобы принять меня таким, как есть. Понимала меня только мама, а вот брат до сих пор не может перестроиться и часто называет меня прошлым именем, как когда я был его сестрой. брат до сих пор не может перестроиться и часто называет меня прошлым именем, как когда я был его сестройТвитнуть эту цитату Но труднее всех переход воспринял отец. Вообще в моей семье стараются не обсуждать эту тему, хоть в нашей стране это не вызывает агрессии. Выйди я на улицу в Англии и скажи: «Люди! Я меняюсь! Я был девушкой, а стал мужчиной!», все пожали бы плечами: «Ну и ладно». И вернулись бы к своим делам. В России все по-другому. Когда мы с Мишей были в страховой компании, мужчина за соседним столом сказал, что мои ботинки выглядят «по-гейски». Думаю, если бы он заподозрил что-то, мне бы не поздоровилось.

Миша: Мы не стали препираться — посмеялись и ушли. Нас это не задело, мы люди сдержанные, не стали вступать в диалог. Закончили со страховкой и ушли.

Михаил и ТомасФото: из личного архива

Томас: Больше таких случаев, правда, не было. Все остальное время в России мы проводили с детьми — это наша работа. Нас пригласили работать преподавателями английского языка. Мне нужно было оформлять визу, и начальник узнал о моей трансгендерности. Но отношение ко мне из-за этого не изменилось: своему работодателю я был интересен в первую очередь как специалист и учитель.

Жизнь до коррекции я просто стёр из памяти. Я остался таким же, но стал более уверенным в себе, и теперь даже не боюсь рассказывать репортёру о том, что со мной было раньше. В Англии не все было гладко: я с трудом закончил школу, в колледже пытался найти общий язык со сверстниками, но потом бросил учебу. Психологически тяжело чувствовать себя «не таким». Я не чувствовал себя собой. Да и дети, когда видят в своем окружении «не такого», как все, чаще не принимают его.

Миша: У Томаса не было настоящих друзей. Всем в классе он представлялся, как Томас, но называли его все равно по-другому. Главным его другом в колледже стала учительница социологии. Она помогала с учебой, социализацией и даже посоветовала врача, который помог Томасу сделать «переход».

Томас: Я бросил работу фотографа в Англии и приехал на Урал по рабочей визе — туда, где Миша работал преподавателем английского. Это был серьезный шаг. Еще мы работали вожатыми в детском лагере. Потом Миша познакомил меня со своей семьей.

Миша: Семья его сначала не приняла. Они сказали, что он похож на девушку, отчего мне стало неуютно. Я сказал, что это мой парень, и вопрос закрыт. Потом все оказалось проще: он пожил рядом с ними пару месяцев, и мнение изменилось. Родители уже были не против того, что мы вместе. А вот бабушки и дедушки пытаются до сих пор меня переубедить, что Томас мне не нужен. Хотя для нас это вопрос решенный. В этом году мы планируем окончательный переезд в Англию.

Ирина и Алена, Санкт-Петербург

О том, что Ира была молодым человеком, Алена узнала уже после знакомства

Ира: Я сейчас нахожусь в процессе коррекции пола. Сколько себя помню, всегда чувствовала себя женщиной, а была мальчиком. В один прекрасный момент я решила, что больше так продолжаться не может, нужно меняться и быть той, кем я себя чувствую. Я уже принимаю гормоны два с половиной года с 23 лет. Скоро у меня операция. Родители ожидали, что это произойдет, но не ожидали, что так рано. Думали, что у меня просто переходный период, и это пройдет.

Алена: В прошлом в году в Петербурге мы с Ирой расписались. У нас была свадьба, расписка в ЗАГСе — все как полагается. Правда, обе мы были в свадебных платьях. Официально нас не имели право не расписывать, Ира ещё не меняла документов, поэтому все соответствовало закону. После этого в Заксобрании Санкт-Петербурга заговорили о том, что нужно ввести дресс-код для молодоженов.

Ира: В Питере у меня было море комиссий, я уже поняла, что добиться разрешения на операцию здесь невозможно. Хочу доехать до Москвы и попробовать получить разрешение там. Для меня самое ужасное, когда просят предъявить документы, а там мальчик. Нужно объяснять людям, что и как. На прошлой работе я была ведущим программистом, и обо мне все все знали. Но я была незаменимым специалистом, поэтому руководство пыталось сгладить углы. Часть коллег со мной не общались, а другие говорили: «Нам по фигу».

Свадьба Ирины Шумиловой и Алёны Фурсовой во Дворце бракосочетания №4 в Санкт-Петербурге.Фото: Роман Мельник/Wikimedia Commons

Алена: Когда я встретила Иру, она была уже в процессе гормонотерапии, от обычной девушки её нельзя было отличить. И, мягко говоря, я не сразу узнала о том, что она еще не до конца изменилась. Но несмотря на некоторые отличия, я всегда воспринимала ее как девушку. Она моя жена.

Ира: Мне повезло, что меня принимают родители, — это бывает не часто. Правда, они долго меня отговаривали, все это было для них тяжело. Прошло, наверно, больше полугода, прежде чем они первый раз назвали меня дочкой. Папа только до сих пор путается, и называет иногда в другом роде и старым именем. Но он пытается побороть себя, сделать вид, что все нормально.

водительских прав мне не видать. Транссексуализм в России до сих пор официально считается психическим заболеваниемТвитнуть эту цитату Отношение в обществе становится хуже. Комиссию по вопросам трансгендерности в Питере ликвидировали. Так же, как комиссию, которая отвечает за окончательное решение по смене пола. У нас на Петербург всего два человека, которые могу назначить гормональную терапию! Из-за этого в психоневрологическом диспансере мне говорили: либо ты платишь большие деньги, чтобы получить разрешение, либо этот процесс затягивается на два года с лишним года. Но даже если разрешение дадут, выдает его ПНД, где ставят тебя на учет. А это значит, например, что водительских прав мне не видать. Транссексуализм в России до сих пор официально считается психическим заболеванием.

Алена: Мы очень ждем того момента, когда Ира сможет поменять документы. Сейчас купить билет на самолет — уже проблема. Она не может воспользоваться медицинской помощью, даже по ДМС, не говоря уже о частных клиниках и больницах. Мы думаем об эмиграции в Европу. В России отношение к трансгендерам только портится. Есть даже мысли о том, чтобы съездить в Таиланд, сделать операцию там, а потом доказать в России, что ты — это ты. Так делают.

Ира: Даже если я получу новое свидетельство о рождении и паспорт с новым именем, графа «пол» у меня нигде не изменится. Когда я сделаю коррекцию пола с мужского на женский, это будет выглядеть так: Ирина Александровна, пол мужской. Добиться в нашей стране того, чтобы эту графу поменяли, практически невозможно.

Спасибо, что дочитали до конца!

Каждый день мы пишем о самых важных проблемах в нашей стране. Мы уверены, что их можно преодолеть, только рассказывая о том, что происходит на самом деле. Поэтому мы посылаем корреспондентов в командировки, публикуем репортажи и интервью, фотоистории и экспертные мнения. Мы собираем деньги для множества фондов — и не берем из них никакого процента на свою работу.

Но сами «Такие дела» существуют благодаря пожертвованиям. И мы просим вас оформить ежемесячное пожертвование в поддержку проекта. Любая помощь, особенно если она регулярная, помогает нам работать. Пятьдесят, сто, пятьсот рублей — это наша возможность планировать работу.

Пожалуйста, подпишитесь на любое пожертвование в нашу пользу. Спасибо.

ПОДДЕРЖАТЬ

Еще больше важных новостей и хороших текстов от нас и наших коллег — в телеграм-канале «Таких дел». Подписывайтесь!

Алена фурсова и Ирина шумилова

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *